Роуз Уисперс

Все говорят, что суть — в розе; но никто не скажет, что она приходит последней, и только если вы были достаточно тихи.

Ему сказали, что розы собирают до восхода солнца, поэтому он ставит будильник на четыре. Первое, что встречает его в темноте, — вовсе не роза, а кассис: резкая, терпкая, зелёно-фруктовая яркость, бутоны чёрной смородины, раздавленные под ногами по дороге к полю. Затем герань, мятная и розоватая, лист прежде цветка, — на руках женщины, которая показывает ему, как отделить бутон от стебля, не помяв его. К шести мешки полны, и солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы это имело значение. И только тогда, на обратном пути с урожаем на плече, приходит сама роза: абсолю Испарты, медовый, глубокий, почти пряный, — вся долина, сжатая до размеров шёпота. Он понимает, что не произнёс ни слова всё утро. Кажется, никто этого не заметил.